 Назиф Насифуллин
Я татарин. Я христианин. Для многих это удивительно. Жил как все татары, считая себя мусульманином, но не открывая Корана. Имел семью и хороший дом, но чувство одиночества меня не покидало. В моем мире все вроде бы бурлило, но чего-то не хватало. Я и не понимал чего. Когда мой друг пригласил меня на служение в церковь, я пошел не раздумывая. Я даже не знал, куда иду, но как только я вошел в здание церкви, то сразу понял, что это то место, где я давно должен быть. У меня появилось интересное ощущение счастья, хотя еще не было проповеди, не было прославления - не было ничего. Но были радостные счастливые лица людей, была доброжелательная атмосфера. В воздухе разливался какой-то удивительный покой. Проповедь меня вообще покорила. Церковь стала для меня вторым домом. Я не пропускал ни одного служения, но на служении мне очень мешало прославление. Мне нужна была только проповедь. Я недоумевал - зачем столько времени тратить на ненужные песенки. Я с жадностью «ел» слово Божье. Но попав на конференцию, которая проводилась в одной из церквей г. Н. – Тагила, я понял, что такое прославление и полюбил его тоже.
Родственники, живущие в деревне, попытались повлиять на меня, но, услышав мою твердую позицию, оставили это занятие. Мама же восстала. Она не принимала никаких объяснений. Начался постоянный прессинг с ее стороны. Она не могла примириться с тем, что ее сын пошел неизвестно куда. Она кричала, что я предал веру отцов и дедов, что опозорил семью. Она устраивала скандалы, она уходила на несколько дней из дома …Я не знал куда звонить и где ее искать. Мне было не по себе, когда я не знал, где она и что с ней. Я усиленно молился за нее. Она кричала: «Не молись за меня, мне плохо от твоих молитв». Я не знал, что мне делать. Я молился, но не верил, что Бог может растопить сердце моей мамы. Но однажды в трамвае я разговорился с молодой девушкой из церкви, которая рассказала мне свою историю об отношении родителей к ее вере. За ней с топором гонялся отец, угрожая, что убьет, если не она оставит эту «секту». Я посмотрел на эту худенькую бесстрашную сестру, которая отстояла свою веру, и еще больше стал молиться за маму, уже твердо зная, что не отступлю. А в это время Бог исправлял мои промахи и ошибки. Он научил меня смиряться перед Своим словом относительно служителей церкви, относительно моих братьев и сестер, с уважение относиться к моей маме, чтобы она ни делала или говорила. Было время сомнений и метаний. Мне хотелось уйти из церкви, бросить эту борьбу с собой и с мамой, хотя знал, что уйти это не выход. Обиды и недовольство – это не выход. Я знал, что гордым Бог противится – пришлось смиряться. Прошло семь лет и только теперь я могу спокойно общаться со своей мамой. Я привел ее на домашнюю группу для татар. Мы вместе начали читать Новый Завет на татарском языке, сравнивая с тем, что написано в Коране. Теперь в нашем доме мир. Я очень люблю свою маму. Я благодарен Богу, что для Него нет ничего невозможного.
Помните, когда Давид и люди его пошли в Секелаг, Амаликитяне напали с юга на Секелаг и взяли Секелаг и сожгли его огнем, а женщин [и всех], бывших в нем, от малого до большого, не умертвили, но увели в плен, и ушли своим путем. И пришел Давид и люди его к городу, и вот, он сожжен огнем, а жены их и сыновья их и дочери их взяты в плен. И поднял Давид и народ, бывший с ним, вопль, и плакали, доколе не стало в них силы плакать... Давид сильно был смущен.., но он укрепился надеждою на Господа, И вопросил Давид Господа, говоря: преследовать ли мне это полчище, и догоню ли я их? И сказано ему: преследуй, догонишь и отнимешь.1Цар.30:2-8. Теперь я точно знаю, что ваши родные и близкие, взятые в плен, будут отняты. Только вы не сдавайтесь. Сколько бы дней, месяцев или лет ни прошло – молитесь и не унывайте. Бог больше всякого нашего врага. Аминь.
|
