По количеству официально зарегистрированных Минюстом религиозных
организаций протестантского направления также превосходит число других
религиозных конфессий.
Самые «протестантские» регионы Дальнего Востока — это Приморский и
Хабаровский края. В Приморье зарегистрировано 178 общин различных
направлений — пятидесятников, пресвитериан, евангелистов, адвентистов и
десятка других. У Русской православной церкви в этом регионе — 89, ещё 3
прихода у старообрядцев и 6 — у католиков. Другие «традиционные»
религии — мусульманство, иудаизм и буддизм — также представлены весьма
скромно, 6 мечетей, 7 синагог и 4 буддистских пагоды.
В Хабаровском крае ситуация выглядит очень похоже: из 163 религиозных
организаций 96 — протестантские. Причём число неортодоксальных приходов
только увеличивается. А вот РПЦ сдаёт позиции — время от времени
появляются новости о закрытии тех или иных приходов. В 2005 году
Хабаровская епархия ликвидировала два прихода — в Комсомольске-на-Амуре и
в поселке Березовка Хабаровского района. «На данный момент у церкви нет
денег на содержание прихода с небольшим количеством прихожан», —
сообщали в епархии. Сейчас в этом регионе у русской православной церкви
осталось 48 отделений.
Кроме того, как сообщает «Независимая газета», протестантская
активность распространяется и на регионы Сибири. Больше всего
организаций этого толка в Красноярском крае — 111, Иркутской — 97 и
Свердловской — 94 областях. Наибольшее распространение получает
пятидесятничество, особенно харизматические Церкви в русле этого
религиозного течения.
Интересен тот факт, что весомая часть священников этих конфессий носит
нерусские фамилии. Как отмечают специалисты, «волну» протестантизма
поднимали в 90-х иностранные проповедники. Дальний Восток оказался в
пределах влияния проповедников из США и Южной Кореи.
Управляющий делами председателя Российского объединенного союза
христиан веры евангельской, пастор Константин Бендас рассказал «СП»,
почему протестанты с успехом освоили территории Дальнего Востока.
«СП»: — Почему протестанты добились успеха именно на Дальнем Востоке?
— У этого феномена есть давняя история. Православие пришло на эти
территории достаточно поздно. В Сибирь и на Дальний Восток ссылали
представителей нетерпимых в Российской империи конфессий. Многие уходили
от гонений — молокане, духоборы, менониты, штундисты и так далее.
В советские времена на Дальний Восток ссылали избежавших расстрела
священнослужителей. Таким образом там сконцентрировалась элита русских
протестантов.
«СП»: — Получается, что протестантские течения там более «традиционная религия», чем РПЦ?
— Да, ещё во времена царские там было больше так называемых раскольников и сектантов. Об этом пишут многие историки.
«СП»: — А откуда среди проповедников такое изобилие корейцев?
— В начале-середине 90-х из-за близости и удобства передвижения туда
проще было попасть миссионерам из Кореи, чем из Европейской части
России. И до сих пор это так — дешевле прилететь из Сеула, чем из
Москвы. То же самое — поехать учиться в семинарию проще в страны ЮВА.
Священнослужитель становится перед выбором — ехать учиться в Москву, где жизнь в несколько раз дороже, или в Южную Корею.
Ситуация сравнима с праворукими машинами, кстати говоря.
В 90-х, действительно, корейских миссионеров могло быть больше. Сейчас
же наоборот — русские миссионеры едут в страны Азии, в Монголию, в
Китай, в Лаос, в Таджикистан. Таких людей в десятки раз больше, чем
пасторов, приехавших из Кореи.
«СП»: — Получается российская экспансия?
— Экспансия подразумевает агрессию, навязывание, силовые методы. Мы
говорим о миссионерстве, о том, как записано в Евангелии. Это нормальное
поведение для любого христианина.
«СП»: — А языковой барьер, он не мешает?
— На своём опыте наблюдений я бы делил миссионеров на две категории.
Многие священнослужители стали нам, русским, близки, выучили язык,
получили гражданство, женились, завели тут детей, дети отслужили в
армии. Они ассимилировались. Они привезли сюда не корейскую культуру, а
Христа.
Но часть пасторов по-прежнему смотрят на «местное население» свысока,
язык не учат. Это наша «зона риска», к ним у нас достаточно жёсткое
отношение, с такими мы сейчас прощаемся.
«СП»: — А с РПЦ вы как взаимодействуете? Там, получается, «традиционная религия» в меньшинстве.
— Дело в том, что Русская православная церковь в мировом масштабе —
меньшинство. Внутри христианства 1,3 млрд католиков, 1 млрд
протестантов, и 350 млн православных, включая все ветви. И там, где РПЦ в
меньшинстве, например, в США, я не знаю ни одного эпизода с
выдавливанием, дискриминацией и унижением этой конфессии. И, я надеюсь,
этого не будет и в России.
И на Дальнем Востоке нет случаев выдавливания РПЦ.
«СП»: — А сама РПЦ пытается вытеснить протестантов?
— Прямых действий мы не видели, а что происходит в кулуарах, даже боюсь
предполагать. Мы стараемся жить мирно, проповедовать не свою
деноминацию, а христианство. Я как проповедник считаю, что несу слово
Христа, и для меня не важно, в какую церковь в итоге придёт человек.
В РПЦ эту ситуацию официально комментировать затруднились. Руководитель
пресс-службы Патриарха Московского и всея Руси Владимир Вигилянский
объяснил «СП», что он не комментирует взаимоотношения с «сектантами и
протестантами».
Своим взглядом на проблему поделился ректор Российского
православного института св. Иоанна Богослова игумен Пётр Еремеев. Ранее
отец Пётр возглавлял Хабаровскую духовную семинарию — именно в
Хабаровском крае протестанты развернули самую бурную деятельность.
Отец Пётр называет протестантов «сектантскими
организациями, и приводит ряд причин, почему РПЦ уступила им часть
территории Российской Федерации:
«Пока еще слабая позиция традиционных религиозных организаций. В первую
очередь речь идет о Русской Православной Церкви: небольшое количество
приходов, малое число священнослужителей, только 1 духовная семинария,
которая была открыта буквально несколько лет назад. Данная проблема
обусловлена полным уничтожением следов Православной Церкви в регионе в
советское время. При общем интересе населения к Православию организация
общин тормозится из-за отсутствия адекватного ситуации числа
духовенства. Духовным вакуумом пользуются сектанты. Нередко
проповедники-миссионеры спекулятивно используют традиционные символы
Православия.
Близость Японии, Кореи, Китая. Из этих стран на территорию России
мигрируют многие секты (в том числе запрещенные в своих странах),
используя Дальний Восток как плацдарм для дальнейшей вербовочной работы
на территории России. В связи с отсутствием каких-либо мер по
противодействию данной сектантской экспансии на местах ситуация
становится неуправляемой. Американские секты также считают Дальний
Восток более эффективным и безопасным каналом внедрения в Россию.
Отсутствие религиоведческих центров, развитых учебных заведений,
готовящих специалистов в области сектоведения, религиоведения. На весь
Дальневосточный федеральный округ только в ДВГУ на кафедре теологии и
религиоведения готовят подобных специалистов. Учебная дисциплина
«религиоведение» ведется лишь в нескольких дальневосточных вузах, при
этом большинство из преподавателей данной дисциплины не имеют
профильного религиоведческого образования. В связи с этим у выпускников
вузов (будущих юристов, экономистов, техников, строителей и др.)
отсутствует религиозная грамотность и навыки различения безопасного
религиозного учения от деструктивного сектантского.
Отсутствие специализированных реабилитационных и антисектантских
центров по противодействию деструктивным и тоталитарным культам. Если в
европейской части России их несколько десятков, то на ДВ ни одного.
Поддержка сект со стороны завербованных чиновников и сотрудников
правоохранительных органов. Последние разоблачающие скандалы в
Дальневосточном федеральном округе, связанные с вербовкой сектантами
высокопоставленных должностных лиц, свидетельствуют об успешности работы
сектантов в этом направлении.
Отсутствие критической информации о деятельности сект в ДФО.
Разоблачающие материалы в местных СМИ практически не допускаются в
печать. При отсутствии правдивой критической информации граждане
пользуются только той информацией, которую предоставляет им секта сама о
себе».
Источник: svpressa.ru